— Умм! — дергаясь, рычал Чернобог, потом отвалился в сторону, уступая место передравшимся между собой жрецам.

— Я сначала, я! — брызгая слюной, кричал Колимог. — Я ведь старше!

— Ах, ты так, старая колода? — Толстый Кувор с неожиданным проворством схватил лежащий на лавке посох и изо всех сил звезданул старика по хребту. Тот взвыл и выхватил из-за пояса нож.

— Уймитесь вы! — Чернобог наконец поднялся с ложа. — Чай, на всех хватит невестушки. — Он глухо захохотал, пошел в угол — Твор распластался по полу и прикинулся тенью, — помочился в кадушку и, довольный, возвратился к ложу. — А ну, подвиньтесь, братие! Да переверните-ка ее на живот. Во-от…

Радослава никак не реагировала на все, что с ней делали, лишь легонько стонала. А вот Твор… он стал серым от ужаса.

— Похотливые твари, — с ненавистью шептал он. — За что вы ее так? За что? — Из ярко-голубых глаз отрока катились крупные злые слезы. Творимир уже примерился схватить лежащий на столе нож да броситься на похотливцев… Однако сдержался. Так он сестре не поможет. Все равно убьют. Принесут в жертву… Тоже мне — «невестушка Рода». Что же, однако, делать? Что делать? Пожаловаться вождю, старому Житонегу? Так ведь Радослава объявлена невестою Рода — и все, что сейчас делали с ней жрецы, может, так и должно оно быть? И все равно — гнусно… Да и не станет Житонег ссориться с могущественным волхвом из-за какой-то там девки. Мало ли в роду дев?

— Ну, все, братие! — вдоволь натешившись, решительно заявил Чернобог. — Кликните бабок, пусть вымоют девку да готовят к ночи.

Кто-то — кажется, Колимог — проворно подскочил к двери.

— Эй, Чернозема, Доможира, Хватида!

Волхвицы уже толпились в сенях, словно давно дожидались зова. Быстро, без суеты, вошли в горницу, подхватили под руки спящую, глупо улыбающуюся Радославу и понесли через сени в другую избу.