Волхвы засмеялись.

— А ведь и верно, одетые… Ладно, пришлю сам… Ты, брат Ждажир, каких больше любишь? Черненьких, светлооких, грудастых?

— Грудастых, — смешался Ждажир. — Но только чтоб покорной была, тихой.

— Сыщем тебе и такую, — ухмыльнулся жрец. — Пойдем, брате, выведу за частокол дальним ходом, чтоб не присматривались особо.

Таившийся в углу Твор наконец-то выбрался в сени, затем прошмыгнул во двор и попытался было проскочить в ворота, да попался на глаза стражу.

— Кто таков? — сурово вопросил тот.

— Рожановой невесты, Радославы, брат Твор. Матушка прислала спросить, не надо ли что?

— А, — протянул стражник, здоровенный рыжий парняга с куцей бородкой. — Так невеста Рода твоя сестрица и есть?

— Она самая, — подтвердил отрок.

— Красивая девка, жаль, не мне достанется, — пошутил страж и загоготал, словно некормленый гусь. — Ну, коли прислали, так жди. Хозяин скоро будет… А может, и не скоро, но ты все равно жди.

— Так холодно, уши мерзнут, — пожаловался Твор.

— А треух свой потерял, что ли?

— Потерял… — развел руками отрок.

— Вот раззява! — Страж обернулся и подозвал проходящего мимо челядина — крепкого звероватого старца. — Эй, Гоемысл, пригрей в избе отрока, покуда хозяин не возвернулся.

— Кого пригреть? — не понял поначалу старик. — Ах, этого… Ну, идем, отроче.

В хижине у челядина было темно и угарно — старик берег тепло, и волоковое отверстие было заткнуто пучком старой соломы. Твор закашлялся, присел на низкую лавку. Гоемысл с натугой переливал воду из кадки в стоявший у стены большой бочонок. Отрок подбежал, помог и поинтересовался:

— Дедушка, а бабки-волхвицы каждый день на дворище бывают?

— Волхвицы-то? — Челядин озадаченно посмотрел на навязанного стражником гостя. — Да, почитай что и всегда. Правда, вот сегодня уйдут к вечеру — требище к жертве готовить, у нас же новая дева Роду сосватана, слыхал, может?