- За ним лежит другой Ю-сфинкс, - сказал он, - на этот раз самка. Она находится под давлением в двести атмосфер при температуре сто девяносто четыре градуса ниже нуля. Здесь применена установка - я был назвал ее "маточная установка", - позволяющая хранить модели существ живыми. В этом... ну, эмбриональном состоянии наша самка развилась до степени взрослой особи. Мы создали нашего юпитерианца по подобию земных млекопитающих. Она никогда не имела сознания и не будет иметь, пока не окажется, так сказать, "рождена". У нас здесь запасено двадцать самцов и шестьдесят самок. Можно рассчитывать, что половина из них достигнет поверхности. Если понадобится, сделаем и больше.
Не так сами Ю-сфинксы дороги, - продолжал он, - как их доставка. Поэтому Джо будет оставаться один, пока мы не убедимся, что его вид жизнеспособен.
- Насколько я понял, вы сначала экспериментировали с низшими формами жизни? - сказал Корнелиус.
- Конечно. Несмотря на применение мощных катализаторов, понадобилось двадцать лет, чтобы совершить путь от искусственных космических спор до Джо. Мы отрабатывали пси-лучевую технику управления на всех формах жизни. Межвидовое управление вполне удается, если нервная система искусственной модели животного специально приспособлена для этого и не имела случая создать собственной системы реакций, отличной от импульсов пси-оператора.
- И Джо - первый вид, с которым начались затруднения?
- Да.
- Придется зачеркнуть одну гипотезу.
Корнелиус присел на рабочий стол, болтая толстыми ногами и поглаживая ладонью свои жидкие, песочного цвета волосы.
- Я думал раньше, что это может быть связано с физическими условиями на Юпитере. Теперь же мне кажется, что причины надо искать в самом Джо.
- Сначала мы тоже подозревали что-то вроде этого, - сказал Викен. Он зажег сигарету, затянулся, так что его худые щеки глубоко запали, и мрачно посмотрел на Корнелиуса. - Однако трудно понять, как это могло получиться. Биоинженеры говорили мне, что Pseudocentaurus Sapiens сконструирован более тщательно, чем любой продукт естественной эволюции.