Поэтому я спустил ей вопрос. Ребекка выбрала самое солнечное местечко в зале, и от яркого света ее зеленые глаза горели как сигнал светофора, а с кожи поднимались ароматические масла духов. Мы с ней пару раз забирались в спальник, и от того факта, что в скором будущем повторение не предвидится, она становилась в сто тысяч раз – ух! – вдвое красивее. Чтобы отвлечься, я прорычал официанту что-то про пиво и сел.

– У нас есть…– начал официант и сделал ужасающе глубокий вздох.

– «Джинси Крим эль».

– Этого нет, сэр.

– «Бекс». – Потому что, по моим прикидкам, платить Ребекке.

– Фирменное здесь – газированная минералка с лимоном, – сказала Ребекка.

– Мне нужно прополоскать рот после Эверетта.

– Был там на своем «зоде»?

– Для тебя он «Зодиак». Ответ – «нет», не был.

Мы всегда начинаем разговор с обмена пустыми колкостями. Ребекка работает в отделе политических новостей и полжизни проводит, разговаривая с косноязычными и сладкоречивыми. Общение с человеком, способным сказать «хрен» в диктофон, действует на нее как таблетка бензедрина. А еще подспудный флирт («Эй, а помнишь?» – «Да, помню». – «Неплохо было?» – «Ага».).

– Как продвигается «Проект омар»?

– Ухты, подготовилась к интервью. Проект в порядке. Как газета?

– Как обычно. Гражданская война, мятеж, финансовый кризис. Но все читают рецензии на новые фильмы.

– Вместо твоих репортажей?

– Зависит от того, что я раскопаю.

– И что на сей раз?

Улыбнувшись, она подалась вперед и хитренько глянула на меня.

– Плеши выставил свою кандидатуру.

– Который из них?

– Большой Плеши.

– Подхалим?

– Ага, он метит в президенты.

– Вот черт. Конец ленча. Есть расхотелось.