"Зола... хибати - большая коробка из павлонии... и в ней зола". Сётаро вдруг почувствовал, что ухватил какую-то важную нить. В кромешном мраке забрезжил слабый лучик света. Возможно, это был всего лишь мираж, который нередко предстает взору преступника. Мысль, осенившая Сётаро, со стороны могла показаться дурацкой затеей, заведомо обреченной на провал. Но Сётаро воспринял ее как божественное благословение. И он решил попытаться осуществить свой замысел.

Теперь, когда решение было принято, Сётаро заснул как убитый и проспал до середины следующего дня.

4

Наступил новый день, и надо было приниматься за дело. С улицы доносились зычные возгласы торговца рисовым хлебом, гудки автомобилей, звон велосипедов, сквозь сёдзи* пробивался яркий солнечный свет. Как чудовищно несовместимо было все эго с мрачном замыслом Сётаро! Неужто возможно осуществить его в этом жизнерадостном, открытом мире?

* Сёдзи - раздвижные перегородим в японском доме.

"Я не имею права опускать руки, - подбадривал себя Сётаро. - Вчера я принял решение, и теперь нельзя идти на попятную. Иного выхода у меня нет. Сейчас не время раздумывать. Иначе меня ждет виселица. Терять мне уже нечего. За дело! За дело!"

Сётаро решительно встал с постели. Не спеша умылся, позавтракал, потом с нарочитой беспечностью просмотрел газету и, посвистывая, вышел из дому, словно отправляясь на ежедневную утреннюю прогулку.

Куда он отправился и чем занимался в течение следующего часа, читатель со временем поймет сам, поэтому автор не станет здесь об этом рассказывать и продолжит повествование с того момента, когда Сётаро явился к брату покойного Окумуры. Вот какой разговор произошел между ними в той самой комнате, где было совершено убийство.

- И что же, полиция уже напала на след преступника? - полюбопытствовал Сётаро после подобающего случаю выражения соболезнований.