«Сколько же им надо платить?» – размышлял я и наугад выпалил:

– Пятнадцать золотых вас устроят?

– В месяц, – сказал Михаэль.

– В месяц.

– Каждому, – сказал Михаэль.

– Каждому, – подтвердил я.

– По рукам! – радостно заорали все четверо.

«А не очень ли огромные это для них деньги? – подумал я. – Шестьдесят в месяц, семьсот двадцать в год? Да плевать на деньги! У меня – миллионы! Что ж мне, торговаться из-за грошей?!»

– По рукам! – сказал я.

Мы познакомились. Егеря со сломанным носом звали Клаус, приземистого – Шульц, а кучерявого – Гейнц.

– А теперь, ребята, – сказал я, – давайте выпьем еще.

– За удачную службу! – провозгласил Михаэль.

– За хорошую охоту! – добавил Клаус.

– За крепкую дружбу! – Приземистый Шульц поднялся с бокалом.

– И за новую работу! – закончил Гейнц.

Стекло наших бокалов зазвенело.

В скором времени я и четверо моих новых слуг были у ворот городской ярмарки, где уже нервничали обе госпожи баронессы, возмущенно сопел дворецкий, скучат на облучках кучер.

– Ну наконец-то, господин барон, наконец-то! – Дворецкий бросился мне навстречу. – Мы уж так волновались, так волновались!

«Как же, – подумал я, – волновался ты, особенно после пивнушки».

– А позвольте спросить, – продолжал дворецкий, – что делают здесь эти господа? – Он указал на егерей. – Я полагаю, господин барон, вы пригласили ваших новых друзей в замок? – В голосе его звучал сарказм. Он оказался ядовит, мой дворецкий.

– Ошибаетесь, – невозмутимо отвечал я. – Эти господа наняты мною на работу в качестве егерей.

– А-а, – протянул дворецкий. – Господин барон собираются поохотиться. Ну, ну.

– Кристоф! – Из экипажа выглянула мать. Ее голову, как я заметил, украшала обновка: какой-то чудовищный не то чепец, не то шляпка. – Кристоф! Сынуля! Садись в экипаж! Едем!

Я оглянулся на егерей. Те уж восседали на гордых жеребцах-красавцах, насмешливо поглядывая в мою сторону.