Золотарь долго надеялся на ответ.
Зря.
Галдели все. Кроме ublu_doc.
5— Саша! О Господи… это просто ужас, Саша…
— Что случилось?
— Следователь!.. Антончик!..
— Что с Антошкой?!
— Это мне наказание!.. я знаю…
Бывшая истерила. В трубке заполошно бились рыдания. Казалось, там поселилось сердце спринтера. За миг до этого я стоял на кухне, заваривая чай. Трубку пришлось зажать между ухом и правым плечом. Едва голос бывшей запульсировал в мембране, я пролил кипяток себе на пальцы.
Бабушка говорила, надо сразу помочиться на ожог.
Извини, бабушка — потом.
— Антон жив?
— Ж-жи-и… в-в-в…
Отпустило. Я открыл кран и сунул руку под холодную воду. Ч-черт, какой-то час проспал, и отрезало. Работать не могу, ничего не могу. Голова трещит, до ночи — уйма времени.
— С ним плохо? Ухудшение?
— С ним все-е… все норма-а-а…
Нет, не сдержался. Выплеснул:
— Дура! До инфаркта доведешь, идиотка!
И тоном ниже, браня себя за срыв:
— Говори толком, что произошло!
— Сле… следователь…
— Что следователь? Вызывал тебя?
— Не-е…
— Допрашивал Антона? Давил на него?
— Нет, не дави-и…
— Так что ты меня дергаешь?
В ответ — хриплый, мучительный вопль:
— Саша! Они хотят закрыть дело!
Сперва я не понял. Антон жив, с ним все нормально. Кто они? Какое дело? Какое мне дело до их дел? Дурацкий каламбур. Дурацкая привычка играть словами. Ну и пусть они хотят…
Дошло. Вошло иглой в висок.
— Как закрыть?!
— Совсе-е… всем…
— Они не имеют права! Это разбойное нападение…
— Следователь… говорит…
— Что?!