Не знаю, был ли Ивор Дандес красивейшим из всех мужчин, виденных мною, но он казался мне таким. Не знаю, был ли он очень добрым или выдающимся, но он был умен, честолюбив, и его ожидала блестящая карьера. Он умел нравиться женщинам, да и мужчины восхищались им. Когда он говорил с вами, он глядел вам прямо в глаза, как будто интересовался только вами. И если б я была художницей и писала портрет смуглого молодого рыцаря, отъезжающего в крестовый поход, я попросила бы Ивора Дандеса позировать мне.

Может быть, выражение его лица было не совсем подходяще для набожного крестоносца, потому что в нем не хватало религиозной восторженности, готовности к подвигу, но иногда я подмечала у него и такое выражение. Обычно это случалось, когда он глядел на Ди.

…Мое сердце билось очень сильно, когда я ввела ЕГО в комнату, которую лэди Маунтстюарт отвела мне и Диане специально для наших приемов; эта комната отделялась от танцевального зала другой большой комнатой, но обе двери были открыты настежь, и мы могли издали видеть танцующие пары.

Я сказала ему, чтобы он сел рядом со мною на диван, потому что там мы сможем удобно переговорить. Обычно я не люблю сидеть против зеркала, потому что… ну да просто потому, что я – только «сестра красивой девушки». Но в тот вечер я не придала этому значения.

Мои щеки разрумянились, глаза блестели. Когда я сидела, меня можно было принять за высокую девушку, а платье, сшитое на особый манер, скрывало, что одно мое плечо немного выше другого (этот фасон придумала для меня Ди). И мне казалось, что если я и некрасива, то все же могу выглядеть интересной, оригинальной; это не так уж мало!

Встречаясь с Ивором Дандесом, я думала, почему он последнее время так любезен со мной, неужели стал неравнодушен ко мне? Конечно, это могло быть ради Дианы, но разве я сама такая уж дурнушка, что ни один мужчина не может плениться мною?.. Говорят, жалость – родная сестра любви; что, если он сперва начал жалеть меня, потому что Ди обладает всем, а я ничем, – а потом нашел, что я хорошо образована, неглупа, симпатична? Какое б это было счастье!