Джонстон Лин и Макалистер Джеймс находились на острове Благоухающая Гавань, в зале ожидания базовой станции Золотой Горы. С силой прижимая к груди стиснутые руки, старик затравленным взглядом озирался по сторонам. Лин не говорила ему, зачем они пришли сюда, сказала только, что приготовила для него сюрприз. А до того как покинуть его арендованную комнатку, ей пришлось пустить в ход еще одну стопку медяков, и, лишь крепко зажав их в руке, Макалистер согласился встряхнуться.

Лин задержалась в Гуандуне дольше, чем ожидала. Она могла уехать еще неделю назад, когда взяла интервью у Макалистера, но, выслушав его историю, подумала, что должна еще кое-что сделать.

Глядя теперь на старика, она вспоминала своего деда. Ее родной дедушка, не женись он на бабушке, мог быть сейчас таким же. И если, подняв на ноги детей, не открыл бы в Гуандуне во времена особого декрета процветающий винландерский ресторан, а позже, перебравшись на север, не организовал бы в столице свою собственную кухню. Однажды ему довелось обслуживать дальнего родственника самого Императора. А умер дед в своей постели в окружении семьи и друзей. Не присутствовала при сем лишь неблагодарная внучка, которая никогда не задумывалась о том, на какие жертвы шли ее родители и прародители, чтобы она выросла в Китае, где могла теперь принимать государственные экзамены и занимать административную должность. Правда, женщины до сих пор не получили права на владение собственностью и не могли еще раз выйти замуж после смерти супруга, но Лин не сомневалась, что все это лишь дело времени.

К тому же при ином стечении обстоятельств Макалистер вполне мог стать ее дедом. Он был того же возраста и происхождения, и случись так, что он встретился бы с ее бабушкой, у него все сложилось бы по-другому.

Но дедушка ушел из этой жизни, а она так и не воспользовалась возможностью сказать ему последнее «прости», не поблагодарила его за все.