Трамвай подошел к восточному кварталу Девяти Драконов, где вдоль тесных улочек жались друг к другу дома Города Призраков, плавно переходившего в порт. Далее простиралось открытое море. Лин сложила в сумочку свои записи и едва заметно улыбнулась. Она уже встречалась с объектом своего последнего интервью, и, как только с ним будет покончено, работа ее завершится. Лин тут же сможет отправиться в гостиницу «Белый Лотос», собрать вещи и, поднявшись на борт «Заоблачного Экспресса», возвратиться в северную столицу. А передав руководителю отдела отчет о проведенной работе, приступит к своим обычным обязанностям, более того — займется личными делами.

Трамвай достиг крайней восточной точки кольцевого маршрута, водитель дал звонок, извещая о конечной остановке. Лин отпустила поручень и спрыгнула на булыжную мостовую, за ней осторожно сошли по ступенькам несколько белых стариков с печальными лицами. Когда трамвай развернулся и продолжил свой путь обратно на запад, Лин зашагала по ведущей вверх узенькой улочке; затем прошла под аркой, увенчанной массивным, высеченным из камня орлом, к воротам Города Призраков. Последние три месяца большую часть времени Лин проводила за его стенами, среди старых винландеров, «белых призраков». Это было общество холостяков, где на десять мужчин попадалась одна женщина. За долгие месяцы Лин довелось повидать множество подобных людей и узнать, как тесно переплелись их судьбы со строительством Золотой Горы, башни высотой три тысячи километров, которая вздымалась к Небесному Мосту. Одни старики были настроены более дружелюбно, другие — менее. А некоторые достигли такого преклонного возраста, что не могли вспомнить ни года своего рождения, ни имени собственной матери. Когда их спрашивали об этом, они лишь бормотали на своем гортанном английском: «Это было очень, очень давно». Они проявляли безразличие ко всему, эти старики винландеры. Стоя, прислонясь к холодной стене, или сидя на ящиках из-под фруктов, они терпеливо дожидались, когда смерть призовет их к себе. Беседы с изнуренными тяжким трудом, выброшенными за борт жизни стариками вызывали у Лин постоянное чувство неловкости.