— Вы ведь заплатите, да? — бесцеремонно спросил старик, впервые заговорив, с тех пор как Лин вошла. — За то, что будете слушать меня?

Лин кивнула:

— Да, маленький гонорар, несколько медных монет в качестве платы за то, что побеспокоила вас.

— Покажите, — велел хозяин комнатушки.

Лин, вздохнув, сунула руку в карман, извлекла из него полдюжины медяков с отштампованными на них идеограммами — символами удачи — и с квадратными, просверленными по центру отверстиями и установила аккуратной башенкой на краю стола.

— Вот, — сказала Лин. — Этого достаточно?

Старик слегка привстал, впившись взглядом в монеты. Он зажал деснами нижнюю губу и на мгновение задумался.

— Хорошо, — проворчал он. — Я расскажу.

— Прекрасно, мистер Макалистер. Когда мы с вами на прошлой неделе разговаривали на рынке, вы упомянули о том, что были одним из первых винландеров, которые приехали в Китай и работали на Золотой Горе вплоть до завершения строительства. Все так и было?

Старик откинулся назад и сложил на коленях костлявые руки.

— Ну, не знаю, первыми мы были или нет, но чертовски похоже на то, что так оно и было.

— Мы?

Взгляд старика приобрел отсутствующее выражение. По лицу пробежала мимолетная тень.

— Мой брат и я, — пояснил он. — Мы приехали сюда вместе, еще в молодости. Теперь я один и уже далеко не молод.

— У моего отца был пай на хлопковой плантации в Теннесси, — сказал Макалистер, — в графстве Шелби, на северо-восток от Мемфиса. В тот год, когда в городе появился китаец, мы потеряли больше половины урожая из-за нашествия долгоносиков, которые поражали коробочки, и уже приготовились голодать. Китаец сказал нам, что далеко за морем, на Золотой Горе, есть работа.