– Компьютерные игры должны развлекать пятнадцатилетних подростков, – устало проговорила Нина, присаживаясь на диванчик рядом с Васиком, – а тебе, дорогой, тридцатник скоро стукнет.

– Не скоро, – сказал Васик, – а через четыре года. Ты должна радоваться, что я это... душою не старею.

– Я и радуюсь, – вздохнула Нина, – только, по-моему, ты не только не стареешь... а душа твоя день ото дня все молодеет. Скоро в войнушку будешь играть во дворе. С пятилетними.

Васик пожал плечами, словно пытаясь сказать, что не исключает и такую возможность.

– Дело в том, – сказал он, удобно разваливаясь на диванчике и приобнимая за плечи Нину, – что ты мне пить не разрешаешь. Сколько мы с тобой живем вместе – три месяца? Да у меня такого длительного периода воздержания от спиртного уже лет десять не было. Вот моя нереализованная энергия и прет наружу.

– А работать пойти? – поитересовалась Нина. – Тебе уже двадцать шесть лет, а ты ни дня не проработал в своей жизни. Сколько можно сидеть на шее у своего отца?

Васик поморщился, словно раскусил сладкую конфету, внутри оказавшуюся горькой.

– Ему мое сидения на шее необременительно, – глядя в сторону, проговорил он, – он в последнее время так поднялся, что пол-Москвы скупил. Ну, если не пол-Москвы, то... третью часть.

– Какая разница? – возразила на это Нина. – Все равно сидеть не шее у родителей в такой возрасте это... нехорошо. И стыдно.

– Я понимаю, – Васик убрал руку с плеч Нины и немного отодвинулся, – я обещаю, что скоро найду работу. – Он заговорил быстрее, видя, что Нина хочет ему возразить, – да, я знаю, что обещал месяц назад, но... Нина пойми! – рука Васика осторожно подползла к Нининой коленке, – мне же нужно немного того... акклиматизироваться. Немного почувствовать новое свое положение... почти женатого человека. Ты видишь – я уже пить перестал...