Прайс неохотно встал и подошел к борту. Невооруженным глазом на берегу ничего не было видно. Приняв из дрожащих рук капитана бинокль, Гарт передал его Прайсу.

— Посмотрите за второй грядой дюн, мистер Дюран.

В окулярах плыли ржавые пески… а потом Прайс увидел верблюдов — черные точки, медленно ползущие в сторону моря по желтому склону далекого бархана.

— Ты уверен, что это наши арабы?

— Ну конечно! — прогрохотал Гарт. — Тут, знаете ли, не больно-то оживленное место. Я уже имел дело с Фархадом. За двести пятьдесят фунтов в день он предоставит в наше распоряжение сорок воинов и двести верблюдов. В этом на него можно положиться.

Прайсу уже доводилось слышать о Фархаде аль-Ахмеде, предводителе банды бедуинов-харами, или попросту разбойников. Он знал, что на старого шейха можно положиться только в одном: тот без зазрения совести перережет глотку лучшему другу, если это принесет лишнюю пару золотых.

Обжигающее солнце вскоре опять загнало людей в тень. Вновь воцарилась гнетущая тишина, и пустыня Руб-эль-Хали, что означает в переводе «Пустое место», снова опутала шхуну атмосферой зловещей и неясной угрозы.

К закату следующего дня последние ящики и контейнеры покинули трюм шхуны и переехали на песчаный берег. Люди Фархада перетащили их к дюнам, куда не доставали даже самые высокие волны. Теперь аккуратно сложенные, укрытые брезентом штабеля громоздились посреди лагеря, в окружении шатров и лежащих на песке верблюдов.

Прайс, с пистолетом в руках охранявший груз, не мог не улыбнуться при мысли о том, какой шок вызвало бы в определенных дипломатических кругах известие, что «сельскохозяйственный инвентарь» из этих ящиков попал в частные руки.