Рассудок отступил, Бехайм более не владел собой и уже подался вперед, но не успел прикоснуться к девушке — кто-то вцепился ему в плечо и рванул назад. Взбешенный тем, что ему хотят помешать, он развернулся, занес руку для удара, но, увидев каменное лицо Агенора и почувствовав на себе силу этих светящихся черных глаз, сразу остыл и понял, сколь грубо нарушил правила приличия. Как бы в подтверждение, по толпе прокатился шепоток, послышался приглушенный смех. Значит, они всё видели. Никто не пропустил. Вот и госпожа Долорес за ним следила: выражение лица у нее торжествующее. Так, может быть, это она каким-то образом руководила чувствами и поведением девушки, а заодно и его безумным порывом — чтобы унизить его? Горя от стыда, он рванулся к ней, но Агенор снова удержал его, с неумолимой силой обхватив рукой за шею и потянув к себе. Смешки, начав было переходить в хохот, стихли, и в зале повисла напряженная тишина.

— Отпустите меня, — потребовал Бехайм. — Я ничего не сделаю. Пустите.

Агенор с видимой неохотой освободил его.

Бехайм поправил помятый фрак и бросил на госпожу Долорес взгляд, полный ненависти. На миг она, похоже, смутилась, в ее лице мелькнула неуверенность, но она быстро овладела собой.

— Уж не хотите ли вы бросить мне вызов? — насмешливо сказала она.

— Одно дело, чего я хочу, и другое — что обязан делать, подчиняясь традиции, — ответил Бехайм. — Но клянусь вам, сударыня, вы еще пожалеете о том, что произошло сегодня.

Несколько представителей рода Каскарин подошли поближе к госпоже Долорес, изготовившись встать на ее защиту, а за спиной Бехайма точно так же подтянулись родственники Агенора.

— Подумайте хорошенько, кузина, — сказал ей Агенор, — стоит ли вам затевать войну с Агенорами.

Чуть помедлив, госпожа Долорес подала своим защитникам едва заметный знак отступить, удостоила Агенора отрывистым кивком, резко развернулась, шурша юбкой, и прошествовала в другой конец залы.