— С деньгами, говорю, сам вопрос утрясу. Что-нибудь ещё?

— Нет, это пока всё, — ответил, поёжившись, Бодрийар. — Жду завтра к одиннадцати. Отель «Мориот». Номер…

— Номер я знаю, — прервал Бодрийара Виктор. — Ну, что, расходимся по одному?

— Нет, ты иди, а я, пожалуй, останусь, — немного поснимаю. Есть здесь, знаешь ли, что-то… — Бодрийар неопределённо обвёл рукой нависающие остатки кошмарного индустриального шабаша. Аналогичный круговой жест вслед за ним повторил и его чудак-переводчик.

— Понятно, — кивнул Виктор и собрался уже отчалить, да вдруг о чём-то подзадумался. Почесал висок возле правого уха модернизированным стволом, взял Бодрийара за рукав дорогого кашемирового пальто, отвёл на несколько шагов и, кивнув в сторону парня, заметил шёпотом: — He heard to much. — И добавил на корявом французском (откуда что?): — Prenez garde.

— Don't worry, — покачал головой Бодрийар, и объяснил: — He deaf mute.

— Yes, yes, — быстро закивал головой всё прочитавший по их губам синхронист.

— Йес, йес, — обэхаэсэс, — передразнил его Виктор, — что-то в этом услужливом и постоянно озирающемся акакие вызывало у него тревожные сомнения.

Прокачав нутром опасность, исходящую от ситуации, переводчик не стал рисковать, и на всякий случай подсуетился, — подбежал к ним вплотную, встал на вытяжку, наклонил буйну голову и широко, как на приёме у ЛОР-а, раззявил свой рот. Виктор, лишь мельком глянув в пахнущую перечной мятой и вишнёвым ликёром пасть, обнаружил, что у парня-то, оказывается, нет языка. Вместо языка в глубине, у самых гланд, пульсировала у него какая-то неприятная сизая кочка. Ему, похоже, вовсе не нужно было напрягаться, чтобы держать язык за зубами. Этот его изъянец немного Виктора успокоил. Да, в общем-то, и не больно хотелось кончать этого несчастного. Хотя Устав и предписывал. Во избежание…