Хорошее - то, что село находится в дальнем и глухоманном краю нашего княжества, почти что среди болот, и могила Марфы не будет нам каждодневным напоминанием о Шушках. A плохое - это то, что если мы похороним кости в Заборье, то тем самым как бы признаем, что Марфа бежала в Новую Ютландию, а князь Григорий ее преследовал и убил. Или заколдовал. В общем, дадим новый повод для вредных сказок о княжне-лягушке.

- Ну, эти сказки долго еще будут сказываться, - заметил Альберт. - A насчет Григория мы должны наконец признать, что и он был в своих деяниях отнюдь не безгрешным...

Этого Гробослав уже выдержать не мог. Подавшись вперед и вцепившись барону в белоснежное жабо, он злобно зашипел:

- Да что ж ты, гад!.. Да Григорий тебя из дерьма вытащил, а ты его...

- Не шуми, - с трудом высвободившись, ответил Альберт. - Успокойся, на вот водицы испей. - Он пододвинул Гробославу свою кружку, но тот испуганно замотал головой. - A ты думаешь, мне все это не претит - церкви, княжеские кости, Семиупырщина? Еще как претит! Но мы должны считаться с тем, что у нас есть и чего нет. Нет князя Григория с его железной волей и непререкаемым влиянием, а есть необходимость сохранить власть. Тут вот Анна Сергеевна как-то говорила - дескать, что за перестройку мы затеяли. Она это слово произнесла, помнится, очень презрительно, а мне оно понравилось, потому как весьма точно отражает стоящие перед нами задачи.

- Извини, погорячился, - пробурчал Гробослав.

- Чего уж там, я не сержусь, - махнул рукой Альберт. - Да, так что же насчет остальных двух предложений?

- Второе - это похоронить Марфины останки в родовой усыпальнице в Белой Пуще, - сообщил Гробослав. - Хотя и здесь имеются свои трудности.

- A кстати сказать, где она, эта усыпальница? - переспросил Альберт. Признаться, я о ней даже и не слыхивал.

- И немудрено, - подхватил Гробослав, - ты же всего сто лет при князе Григории, а я все помню, как тут прежде было.