Расмус имел свой шарм, хотя, конечно, с Мариусом тягаться он не мог. Ему не хватало правильной красоты. Честно говоря, красотой Расмус вообще не мог похвастать. Другое дело — Мариус. Его бархатные ресницы, его золотистые кудри, лазоревые глаза сводили с ума деревенских девиц. Стройный, длинноногий, он вышагивал среди коровников и навозных куч с величием принца крови. Слабый пол при одном взгляде на Мариуса таял на месте. Деревенские мужички по-доброму именовали Мариуса «гусаком». За ту же благородную осанку.

Два друга были похожи, как скаляр и вектор. Стройностью Бог и Расмуса не обидел, подарив ему, однако, более длинные и тонкие ноги. Нравился ли Расмус девчонкам? Что за вопрос? Конечно, да — несмотря на свои уродливо торчащие зубы, бескровные губы и светлые глаза, похожие на глаза призрака. Любят ведь не только красавчиков. Любят, прежде всего, мужественных, отчаянных, дерзких. С античных времен повелось: мужчина должен быть чуть красивее обезьяны.

Расмус на сей счет не волновался. Обезьяньего в его лице и его фигуре было чуть больше, чем перца в свадебном пироге. Повторяем: парень имел свой шарм. Это был тот типаж, который так вдохновляет беззастенчивых бумагомарак, сочинителей сентиментального чтива. Завидев Расмуса, они тут же бросились бы к своим столам описывать его "светло-оливковое лицо, дышащее печатью подлинного героизма". По поводу его раскосых светло-серых, пугающих глаз они бы сказали: "Неизбывно хищно сощурены". О взгляде: "Тяжелый, как десница Господня". О губах: "Тонки, как уста святого, и жестки, как у подвижника". О подбородке: "Грубый, будто высеченный из мрамора, он свидетельствует, что этот человек не остановится на полпути". И далее: "Низкий этот лоб, эти густые темные сросшиеся брови выдают упрямца, но упрямца целеустремленного, чье упрямство созидательно, угодно Богу и потому относимо к достоинствам, никак не к недостаткам". Уф!