Абсолютный покой (который, как ничто, относителен) разбился вдребезги. Услышав сквозь сон бешеный лай, Мариус с мукой открыл свои лазоревые глаза. Сел, тряхнул головой. Сориентировался по солнцу, понял, что спал совсем недолго. Рядом с собой он обнаружил ту же неизменную пастораль: безмозглые овцы подкрепляются сочной травой, не брезгуя приправой в виде ароматных цикламен. Голубое небо, пушистые облака. Да одинокий шершень, вдруг возникший ниоткуда и брякнувшийся на уцелевшую цикламену.

Лай вносил отвратительную дисгармонию в это царство божие — будто Потрошитель ворвался в пансион благородных девиц. Источник лая находился за уступом скалы. Дорога, уходившая туда, вела прямиком в Междугорье — зловещую страну с мрачными долинами, головокружительными обрывами, коварными оползнями и прочей отрадой авантюриста. Простому смертному те края противопоказаны. О Междугорье и о северных землях в королевстве Ренига слагались самые дикие небылицы. Мариус к этим сказкам относился сдержанно. Для него северные земли лежали в ином, недоступном измерении, как для евнуха — жены султана. Там более, что Мариусу ни разу не удалось увидеть человека, побывавшего в Междугорье.

Но были и такие, как дед Гнилое Ухо. Этот старый пердун всем и каждому болтал о парне, который лет сорок назад смог совершить невозможное. Парень вернулся из-за гор. Но — слегка не в себе. "Ты был там?" — спрашивал его. "Был!" — отвечал парень. "И что там?" — спрашивали его. В ответ парень лишь диковато улыбался, просветленно глядя вдаль. Послонявшись по деревне с неделю, он исчез. "Вернулся в Междугорье!" — авторитетно заявлял дед Гнилое Ухо. Впрочем, не стоит забывать, что деду Гнилое Ухо давно зашкалило за восемьдесят. В таком возрасте многое припоминается избыточно ярко.