Увидев Мариуса, долговязый с посохом, желтой, точно окунутой в охру бородой, с бескровными тонкими губами, с головой большой, как у мандрила, принялся выразительно жестикулировать, указывая на горы за своей спиной, на рыцаря, на собак и на Мариуса. Он хотел произвести впечатление глухонемого, и ему это вполне удавалось. По одежде его можно было принять за кого угодно. Черная шляпа и черный широкий плащ — лучшая маскировка для того, кто хочет скрыть свои занятия и намерения. По жестам долговязого оруженосца Мариус понял: рыцарь, его хозяин, ранен или болен, во всяком случае — нуждается в помощи.

Мариус с трудом отозвал собак и в раздумье почесал переносицу. Не было печали — черти накачали! Для простого человека рыцарь Ордена Пик, тем паче явившийся со стороны Лиловых Гор — хуже, чем тридцать три несчастья, вместе взятых. "Прошли бы вы стороной, ребята!" — подумал Мариус. Но молчаливый бородач имел совсем другие планы. Он достал из-за пазухи некий мешочек. Раздался заманчивый звон. Так мелодично поет только презренный металл. Мариус сплюнул на траву.

— Ладно, пошли! — он сделал приглашающий жест, но денег не взял. Возможно, пока…

Лачуга, где скучали овцепасы, стояла на краю гигантского луга, в самом начале неодолимого подъема на сиреневую гору Олькар. Здесь упоительно тихо, а у самой избушки тешит непроницаемой кроной толстый вековой платан. Он одинок и потому особо значим. Он — монумент изначальной флоре.

Мариус с бородачом сгрузили черного рыцаря с кобылы и перетащили его в хижину. Рыцарь несколько раз охнул, но быстренько затих, потеряв сознание. Бесчувственный, он был освобожден от зерцал, и глазам Мариуса предстало то, что скрывалось под доспехами и шлемом. Благородного вида мужчина лет 35, с длинными сальными светлыми волосами. Усы и борода чуть потемнее, на бороде — то ли засохшая грязь, то ли запекшаяся кровь.