Шло к вечеру. За горами притаились сумерки, готовясь взять свое — как обычно, по-женски: мягко, но неотвратимо. С женщинами всегда так: сначала ты их, но в итоге непременно — они тебя. "Что будет?" — думал Мариус, механически сгоняя овец. Всякое лезло в голову. От нирваны не осталось и следа.

Нельзя сказать, что Мариус так уж сильно прислушивался к россказням об Ордене Пик. Его природный скептицизм всегда и во всем требовал доказательств. Байкам о рыцарях-кровопийцах, которые питаются мясом пятилетних девочек, Мариус верил, но не очень. Не вызывало, однако, сомнений, что, узнав о контакте с рыцарем Ордена, сельчане подвергнут Мариуса обструкции, и попробуй потом отмойся. Подорвать репутацию легко — а репутация у Мариуса неплохая. Безвредный лоботряс — чего лучше? Никакой ответственности и максимум свободы. Правда, и перспектив не предвидится. Но что такое перспективы? Жалкие миражи, за которыми гонятся недалекие людишки в стремлении преуспеть в жизни.

Закончив с подопечными овцами, Мариус решился заглянуть в лачугу. И чуть не поперхнулся от изумления. Рыцарь, которого пару часов назад с жизнью связывала лишь тончайшая пуповина, свободно сидел на лавке, подпираемый сзади свернутым плащом. Щеки его порозовели, глаза заблестели.

Мариус, робко маячивший в дверях, был замечен.

— Ну-ка, хозяин, иди-ка сюда! — позвал рыцарь надтреснутым голосом.

"Кто у кого в гостях?" — подумал Мариус и, несмело шаркая, переступил порог. Опустив на пол вымытую лохань, он выпрямился и, хоть страшновато было, посмотрел прямо в глаза рыцарю.

Ничего особенного не случилось, Мариуса не пронзила молния, не заледенела кровь в жилах. Глаза у рыцаря оказались большие, добрые и усталые.