Но предательства не случилось. Огромные ворота по-прежнему оставались открытыми все три дня, пока пятеро командующих осаждавшим воинством знакомились с великолепием и простором Ревлстона. Они сами испытали на себе добродушное могущество веселых и жизнелюбивых великанов, что сотворили эту Великую Твердыню, вдохнув новую жизнь в камень, и наконец получили предложение от Совета Лордов по доброй воле снабдить харучаев всем, в чем у них есть нужда, и помогать им так долго, как им того потребуется. Когда воины возвернулись к своим армиям, они не шли пешком, но ехали верхом на горделивых ранихинах, что избрали для себя носить харучаев. В душе Корика и равных ему воинов жило одно и тоже чувство. Что-то новое открылось им, что-то, находившееся вне их возникшей близости с ранихинами, вне дружбы и благоговейного трепета перед великанами и даже завораживающего великолепия самого Ревлстона. Харучаи были воины, привыкшие силой добывать себе то, что они требовали: они не могли принимать дары, не отдавая что-то взамен.
Поэтому той же ночью воинство с гор Западных собралось под южной стеной Ревлстона. Харучаи крепко задумались, и уже вскоре сообща выковали Клятву - чистую и высокую, не подвластную жалости и лжи, не несгибаемую ни болью, ни непогодой: клятву, словно высшую присягу, произнесенную над рекой смерти, что связывает даже богов. То была клятва, рожденная из самых глубин их гордых и чистых сердец, и была она под стать мастерству великанов и могуществу Лордов. Когда они произносили горячие слова ха-мэн руал тайба-сах карэб хо-йел - земля, казалось, всколыхнулась под их ногами и дохнула на них жаром, как если бы вся земная сила собралась к ее поверхности, чтобы услышать воинов. И когда они наконец принесли свою Клятву полностью, так, что не изменить ей и не оступиться, камни под их ногами глухо зарокотали и огонь пробежал по жилам воинов, укрепив их мощь к обещанию, данному ими.