Искрящиеся лучи утреннего светила слепили глаза Корика. Но с уверенностью и спокойствием вслушивался он в равномерную поступь Брабха, с лицом ясным, не омраченным и тенью сомнения, вглядываясь в грядущее. Уже без малого полсотни лет проездил он на славном Брабха, но дружба его с ранихинами родилась во времена куда более ранние. Великие исполины Ра носили его на своих могучих спинах, сменяя один другого по мере того как смерть прибирала их к рукам; но верность их и преданность жили в веках и передавались из поколения в поколение. Он доверял им и знал, что горячим сердцам ранихинов не ведомы скользкий страх и предательство. Местность близ Ревлстона была хорошо знакомой и не внушающей опасений; но даже в неумолимых и безжалостных скрижалях Северных Взгорий или таящей в своей глуши немало опасностей для всего живого таинственной и обманной Сарангрейвской Зыби, ранихины не изменяли своей твердой поступи, неотступно следуя к цели. Их чутье и инстинкты, казалось, заключали в себе суть более вечную и неизменную, чем видимый покров холмов и равнин. Они несли миссию Корика вниз через предгорья Ревлстона с такой уверенностью, как если бы эти великие лошади были частью самой земли - частью, ставшей подвижной и наделенной своим собственным быстрым жизненным пульсом, но по-прежнему делившей с землей тот же самый прах и единое происхождение, так что ни ложный шаг, ни предательство никогда не осквернит этого единства между землей и копытом.

Рядом с Кориком ехали его спутники, те, кто разделили с ним миссию к великанам в Прибрежье: четырнадцать человек из Стражи Крови и два Лорда, Гирим - сын Хула и Шетра - супруга Вереминта. Воспоминания об отъезде и прощании с Ревлстоном - горечь Шетры, разлученной с мужем, потерявшим былую веру в себя и собственные силы и не избранному ранихинами, резкие и неуклюжие попытки Гирима уяснить разницу между тем, что помнила Стража Крови, и тем, что они знали, отказ Томаса Кавинанта разделить их миссию еще были слишком свежи в памяти Корика.