Воспоминания об отъезде и прощании с Ревлстоном – горечь Шетры, разлученной с мужем, потерявшим былую веру в себя и собственные силы и не избранному ранихинами, резкие и неуклюжие попытки Гирима уяснить разницу между тем, что помнила Стража Крови, и тем, что они знали, отказ Томаса Кавинанта разделить их миссию еще были слишком свежи в памяти Корика. Однако еще более настойчивей напоминала о себе и тревожила та печальная необходимость, что позвала их за собой в дальний и опасный поход. Погибнуть, но спасти. Необходимость столь безотлагательная, что миссия была передана в руки самой Стражи Крови, а не Лордам, так что если Гириму и Шатре суждено было бы принять смерть, то их защитники продолжили бы путь.

И оттого что-то тревожное и особенное чувствовалось в тихом голосе Террела, когда раньше этой ночью он послал свой вызов Первому Знаку Морину.

– Вызовите Высокого Лорда, – проговорил Террел, следуя за помрачневшим и осунувшимся Лордом Морэмом в направлении Палаты Совета Лордов. – Опасность нависла над великанами Прибрежья. Он это видел.

Да, Лорд Морэм видел это. Провидец и оракул Совета, он описал погибель Бездомных, что рыщет в их поисках повсюду от Ревлстона до Коуэркри – погибель не столь отдаленная, грозящая нагрянуть чуть ли не в течение ближайших дней. Когда Высокий Лорд и весь Совет собрались в палате Совета, Морэм поведал всем о своем видении. Безрадостен и мрачен был его рассказ, погрузивший слушателей его в печаль и горестные думы.

В этом Корик хорошо знал Лордов. Ведь что бы ни случилось, верой и правдой, бессонно и неотлучно служил он Совету вот уже два тысячелетия: он понимал, что жгучая боль в сердцах Гирима, Каллендрилла и Морэма, суровая решимость Шетры и Вереминта, тревога Лордов Аматин, Лерии и Тревора родились из-за заботы о жизнелюбивых Бездомных – заботы настолько глубокой и древней, как сама преданность и дружба между великанами и страной.