Мы много разговаривали, Диана рассказывала мне о столичной знати, ее обычаях, привычках, традициях, родословных, словом обо всех тех вещах, знания о которых мне необходимы, поскольку я собирался жить в этой среде. Еще я брал с собой гитару и много пел ей, она так трогательно слушала, уперев подбородок в кулачок. Больше всего Диане нравились романсы, а ее любимый мне приходилось исполнять по нескольку раз. Что-то, петь у меня всегда получалось хорошо, и если бы тогда, в моем мире, все случилось удачно, то вполне возможно….. Да что теперь об этом говорить.

Местная музыка вовсе не примитивная, и самое полное представление о ней можно получить, если вспомнить, какой она была лет триста назад. Видимо, человечество везде развивается по одним и тем же законам эволюции, но мне самому судить об этом сложно, не хватает знаний.

Наше безумие продолжалось больше месяца, затем нам пришлось расстаться.

Однажды, на очередном свидании в доме Дианы, я заметил, что она чем-то очень опечалена. Диана, в этот раз сама нежность, рассказала мне причину ее печали.

Ее мама, герцогиня Лилойская, опять собралась умирать. Последние несколько лет она собиралась делать это не реже раза в год, иногда даже чаще. Герцогиня безвылазно жила в одном из своих поместий на морском побережье, и всякий раз, решив, что дни ее сочтены, рассылала письма детям о своей близкой кончине.

— Это уже стало своего рода семейной традицией — рассказывала Диана — Раз в год мы собираемся всей семьей, гостим у нее, и маме сразу становится лучше. Моим братьям легче, оба они на службе и не имеют возможности задерживаться надолго. Мне же приходится отдуваться за всех, иногда я задерживаюсь там надолго, бывает, что и на пару месяцев, представляешь? Мама ни за что не желает переезжать в столицу, климат ей не подходит. -

— Что, у герцогини действительно проблемы со здоровьем? — посочувствовал я.