— Это драконья чешуя, правда? Правда? — требовательно спросила Джон, подпрыгивая от возбуждения.

— Спокойно, Джон, спокойно, — предупредил брат. — Не кричи и не делай такого, что может привлечь внимание дракона. А вдруг он не спит и тогда…

— Думаешь, я спятила? — отмахнулась Джон — Это ведь оно, золото, которое перешло на чешую с самородков, проглоченных драконом? В точности, как пишут в книгах! Как же нам повезло! — приплясывала девочка.

Но Келвин снова предостерегающе поднял руку.

— Тихо, дурочка! Дракон может услышать…

Чешуя дракона означала не только богатство, но и опасность, и юноша внезапно испугался.

— Какие здесь драконы? — засмеялась Джон. — Если это так, почему твой умница Мокери не ревет и не брыкается? Ты ведь знаешь, драконы сбрасывают чешую! Это могло произойти сто лет назад!

— Да, — согласился Келвин, — но ни в чем нельзя быть уверенными! Кто знает, может он залег неподалеку и поджидает нас!

Джон презрительно фыркнула. Он всегда считала себя храбрее брата.

— Ха! Думаешь, он только что сделал это? — спросила она, показывая на кучу засохшего драконьего навоза.

Взглянув на белые кости, высовывающиеся из кучи, Келвин вздрогнул. А вдруг это человеческие?

— Нужно быть очень осторожными. Проверить вокруг, нет ли чего подозрительного, и если есть — тут же уходим. Ну а если все в порядке — раскидываем палатку, жарим сквирбета, которого ты убила, ужинаем и спать. А завтра с утра пораньше начнем искать.

Влажными, трясущимися руками, он сунул чешуйку в карман панталон. При одном воспоминании о драконе его прошибал холодный пот.

Но Джон уже вбиралась на высокий холм из булыжников, сучьев и пней, и как обычно, казалось, не слышала ни единого слова, сказанного Келвином.

2. Ярость дракона