— Похоже, толстяк, тут тобой не слишком дорожат, — заметил он, повыше поднимая старшего псаря. — Даже собачки твои любимые не воют. Хотя должны бы — по покойнику.

— Опустите луки! — потребовал властный голос; его обладатель встал на самый край ямы; под ноги Конану свалился комок земли. — Я кому сказал? — раздраженно поинтересовался жилистый старик в потертой кожаной одежде.

— Браконьеру — смерть! — с надрывом в писклявом голосе заявил слуга, не сумевший выручить старшего псаря. — Так говорит хозяин…

— Заткнись, мужлан, и ступай позови хозяина. Скажи ему, у Блафема родилась неплохая идея. Что топчешься, козлиный лишай? Плеткой огреть, чтоб зашевелился?

Ворча под нос ругательства, слуга повернулся и отошел. Остальным старик еще раз велел опустить оружие, но они будто не слышали.

Киммериец слегка ослабил захват. Старший псарь со свистом втянул ртом воздух, замотал головой.

— Какие хорошие слуги, — насмешливо сказал Конан. — Слово хозяина для них — закон. Интересно, чем он платит за такое послушание? Стрелой в пузо?

— Глупец! — вставший рядом с жилистым стариком Найрам укоризненно покачал головой. — Отпусти его, не отягчай своих мук…

— Я отпущу этого олуха на краю твоих владений, — твердо пообещал Конан, хотя внутренне поджался; в Найрамовых глазах он прочел приговор и себе, и своему пленнику. — Распорядись, чтобы сюда спустили лестницу. И поскорее! От него нестерпимо воняет псиной! Если думаешь, что мне приятно с ним обниматься, — ошибаешься!

У Найрама чуть дрогнули уголки губ. Старик широко улыбнулся.

— Что за идея, дорогой сват? — повернулся к нему Найрам.

Жилистый старик кивком указал на Конана.

— Он силен, ловок, изобретателен и дерзок. Он — тот, кто нам нужен.

Найрам поглядел в яму и вновь покачал головой, на этот раз с сомнением.