А хозяин дымил вкусным вишневым табаком и смотрел вдаль, на воду. В озере плескалась рыба, но здесь ее не ловили и к столу не подавали. Цырен слышал о вредных захоронениях, которые успели заложить бестолковые люди перед Большой смертью: много лет, благодаря разлившимся ядам, с востока к озеру вплотную прилегало Желтое болото. Это было небольшое совсем, можно сказать, хилое болото, но уже четвертое поколение Качальщиков не могло с ним справиться. Лесные чародеи, для которых плевым делом оказалось в свое время раскачать и утопить Москву, не могли справиться с каким-то болотом…

Поэтому Кристиан не ловил рыбу в озере.

Табак он курил очень дорогой, заморский, его специально посылал из Петербурга секретарь президента, Мишка Рубенс. Цырен подумал, что в чем-то Хранитель памяти похож на почтенного иркутского боболаму, но многое их разделяло, слишком многое…

– Тебе все известно о прошлом, брат Кристиан. А известно ли тебе, что Кузнец сейчас идет из Читы в Иркутск?

Хранитель поперхнулся табаком.

– Я сам провожал президента на юг, с его вонючими кораблями. Ради такого дела мы приплыли на катере по Неве, я чуть не задохнулся от смрада… По слухам, наши корабли в Италии одержали победу, президент сжег флот Карамаз-паши, но не возвращался. Цырен, мы бы знали первые о нем…

– Военные корабли ушли на юг, но ваш бывший ученик объявился в тайге. Я видел его след. Он в тайге, он идет к Иркутску.

– Видел ли ты его самого? – осторожно спросил Хранитель памяти. – Озерные колдуны умеют творить големов. Я слышал, что наши братья в храме Девяти сердец тоже научились выдувать живых кукол. Мир полон секретов, брат Цырен.

– Я видел его след. Китайские братья тоже были там… – Монах в деталях поведал хозяину заимки о железном смехе на заброшенных приисках, о курултае темных шаманов, где, по слухам, решено было оживить самого Тэмучина, и о встрече с китайскими Качальщиками на пепелище…