Пока приходила в себя, услышала внизу шаги - кто-то поднимался торопливо вверх. Я приготовилась к отпору, злясь на себя, что прилипла к перилам вместо того, чтобы сигануть вниз по лестнице следом за маньяком и прорваться таким образом на улицу. И вот дождалась: сейчас, наверное, вверх мчится уже целая толпа маньяков.

На лестничном марше показался мужчина - одет прилично, волна дезодоранта, бежавшая впереди него, шибанула мне в нос. «Хороший дезодорант, «Деним», кажется», - некстати подумалось мне.

- Не подходи, в то врежу по башке, - заявила я и воинственно взмахнула над головой сумкой, по-прежнему цепляясь за перила. И хотела бы отцепиться, да не могла - рука от страха затекла до такой степени, что пальцы, словно судорогой, свело. И потому добавила: - Или спрыгну вниз!

И тут услышала голос, от которого млела уже несколько месяцев, и который проник всё же в мозг, несмотря на страх, овладевший мной:

- Жанна Константиновна, да это же я!

Я распахнула до невозможной широты глаза и уставилась на маньяка, говорившего голосом Юрия, пока не осознала: и впрямь - Юрий! Собственной персоной, живой и здоровый, даже не поцарапанный.

Юрий подошел ко мне, и я уткнулась в его плечо, заливаясь слезами и смывая всю красоту макияжа, которую мне сотворили в косметическом салоне. Но мне было ничуть не жаль, ведь я рыдала на плече любимого мужчины.

А с шутником потом я помирилась. Он оказался художником и вполне хорошим парнем, но любил похохмить. Что тут поделаешь?

Наши отношения с Юрием оставались на прежнем температурном уровне - 36 и семь десятых, нормальная температура, без всяких отклонений. Я никак не могла пробиться сквозь его обожание и официальность. Голова моя пухла от дум и ревности - неужели у него кто-то есть? Я влюблялась в него все больше и больше. Меня прямо-таки захлёстывала волна нежности, когда наблюдала за ним во время работы. Ох, до чего же он красиво работал, как легко порхали его пальцы над клавиатурой синтезатора, а лицо было до необыкновенности вдохновенное. Я даже не обижалась на него, когда он, сдерживая себя, сквозь зубы выговаривал мне за вокальные промахи во время работы над очередной песней - надо признать, что за дело выговаривал.