Старик снова заговорил:

— Вы слепы, вы не видите очевидного! Взгляните на отражающий слой под тканями всех этих деревьев. Он создан, чтобы заблокировать память растений о настоящем Солнце. Можете мне поверить, проще следовать за восходом и закатом Солнца, чем в обратную сторону. Сложные привычки, с трудом усвоенные целыми поколениями, моментально были бы забыты с первым лучом настоящего Солнца. В этих цветочках заложен механизм, не позволяющий им видеть правду. Удивительно еще и то, что я сделал блокирующую поверхность зеркальной, в листьях вы можете увидеть свое лицо… если посмотрите.

Это замечание уже граничило с оскорблением. Фаэтон с жаром ответил:

— Или, может быть, эта ткань просто-напросто защищает их от раздражителей, сэр?

— Ха! Похоже, и у этого щенка все-таки есть зубы? Или я вас утомил? Это тоже искусство!

— Если искусство — это раздражитель, как камень в ботинке, дорогой сэр, воспользуйтесь своим гением, чтобы воспеть космополитическое общество, которое терпит это искусство! Как вы считаете, чем обычное общество поддерживает простоту? Нетерпимостью. Мужчины охотятся, женщины собирают плоды, девственницы хранят священный огонь. И всякий, кто выйдет за рамки отведенной ему роли, будет уничтожен.

— Ладно, ладно, молодой манориал, — ведь вы же манориал, не так ли? — вы говорите как человек, которого обучали машины. Но вот чего вы не знаете, молодой манориал: космополитическое общество так же безжалостно уничтожает непокорных. Посмотрите, каким несчастным это общество сделало того безрассудного парнишку — как там его? — Фаэтона. И, уж поверьте, его ожидают куда большие неприятности.

— Простите, как вы сказали? — Странно. Ощущение такое, будто наступил на несуществующую ступеньку, как будто земля уходит из-под ног. Фаэтон решил, что он попал в какую-то симуляцию и не заметил этого, либо… либо у него разыгралось воображение.