Но любовью фра Розарио на долгие годы оставались почтовые голуби. Внешне невзрачные птицы – ни тебе яркой расцветки, ни особых украшений из перьев или кожистых наростов. Маленькие, верткие и стремительные. Аксамалианские почтовые за день могут преодолеть шестьсот – семьсот миль, летят над морем, невзирая на туман, возвращаются, даже если их увезли от родного дома на тысячу и больше миль. Многие честные имперцы считали такую способность благодатью Триединого, которой он отметил своих спасителей. Ни одному сасандрийцу и в голову не пришло бы убивать голубей. Это в Айшасе
Но, конечно, далеко не каждый почтовик сумеет правильно определить направление и вернуться в голубятню из далека-далека, пролететь сотни миль, удрать от чеглоков и увернуться от перепелятников, не дать себя увлечь диким голубкам. Опытные голубятники устраивают для птиц испытания, проходит которые один из сотни, а то и из тысячи. Их ценят на вес золота. И это не красивые слова, а самая что ни на есть истина! Если на одну чашу весов посадить с любовью выращенного, кропотливо обученного почтового голубя, то на другую чашу толковый купец, не скупясь, кладет десять унций
Казалось бы, прямой путь обогатиться для любого голубятника. Да не тут-то было! Не у каждого получится выкормить, взлелеять ценную птицу. У кого-то не хватает умения, у кого-то – терпения. Зато фра Розарио умел добиться желаемого результата, не затрачивая на первый взгляд ни малейших усилий. Уж кто-кто, а он мог бы стать самым настоящим богачом. Как говорят в народе, грести деньги лопатой. Но сухощавый пышноусый аксамалианец с выдубленным солнцем и ветром лицом – сказывалась привычка с утра до вечера торчать на плоской крыше – о презренном металле и не думал. Он открыто и резко отзывался о людях, трепетно складывающих скудо
Правда, события последних дней отвлекли обывателей от таинственного голубятника, его отлучек и его заработков. Аксамала окунулась в пучину самого настоящего бунта. Разруха, хаос и кровопролитие правили столицей империи. В ночь Огня и Стали гвардейцы и вооруженные чем попало горожане обрушились на скрывающихся в столице чародеев, практикующих запрещенное еще в незапамятные времена искусство, и на вольнодумцев, выступающих против нынешней имперской власти.