А я не понимаю, почему вы с такой иронией относитесь к этой версии? По-моему, она очень даже перспективная. — Заявил Панков. — И соседи тоже о Игошине не лучшего мнения…

Да он прожил в этом доме всего ничего. — Пожал плечами Максим. — Им то откуда знать, какой он человек?

Только со слов Вики и ее матери. — Добавила я.

Ну, хорошо. И все же, почему Вы так уверены, что он тут не при чем? — Настаивал Дима.

Мы сомневаемся. — Ответил Грязнов. — А это, как говорят у нас в Одессе, две большие разницы. Конечно, мы его проверять будем, подозрений с папаши никто не снимает… Но как то это все не тянет на семейную разборку… Что, например, по твоему мог искать в шкафах Игошин?

Да что угодно! Фотографии, письма, другие доказательства измены. Все знают, что женщины свои безделушки в белье прячут, или в книжках. Если он заподозрил жену в измене, тогда и ссора к месту…

А девочка ему зачем?

Ну, повлиять хотел на изменницу, чтобы перестала дурью маяться…

И вернулась к нему. — Закончил его мысль Максим. — Оставил ее в беспомощном состоянии и ушел… Не вяжется это с ревнивым мужем. Не вяжется. Знаешь, как в народе говорят? «Ревнует, значит любит». По твоей логике он не мог ее бросить вот так…

Испугаться мог. — Не унимался Панков. — Да и Мишка же сказал, она потом могла себя плохо почувствовать… И помощь она не стала просить у соседей, потому что знала, ничего особо страшного не случилось…

Может, ты и прав. — С сомнением протянула я. — Кстати, Дим., ты натолкнул меня на мысль. Фотографии были в доме?

Полно. — Ответил Грязнов. — Игошина любит фотографироваться. Вчера только пачку отпечатала. Они в серванте прямо в пакете лежат… Да и по альбомам распихано много.