Всю предыдущую неделю Тарасовы вообще болели и из дома не выходили. Никаких предположений по поводу того, что случилось в доме Игошиных, она высказать не смогла. Так же Дима интересовался у Любы насчет фотографий, та смутно припомнила, что Вика что то рассказывала по этому поводу, но, к сожалению, слушала она невнимательно, и мало что запомнила. Вроде, ей показалось, что Вика была чем то недовольна в связи с этими фотографиями и даже говорила, что, пожалуй, ей придется на время сменить место прогулки, на что Люба еще ей посоветовала вообще ограничиться собственным садом и не таскаться с коляской по городу.

Дальше Панков проследовал в институт, где тоже особенно не преуспел. Сейчас как раз время сессии, и найти кого либо из группы Игошиной ему не удалось. Он провел беседу с кураторшей Викиной группы, та ему поведала, что Вика девушка замкнутая, особых подруг не имеет, постоянно спешит домой к ребенку, все зачеты девушка сдала досрочно, а экзамены еще не начались, поэтому она не появлялась в институте довольно давно, порядка трех недель это точно, и ни в какие контакты с сокурсницами, видимо, не вступала. Куратор дала Дмитрию адреса и телефоны тех, кого хотя бы в первом приближении можно назвать товарками Игошиной. Он созвонился с ними прямо из деканата, двоих не оказалось дома, он оставил родителям телефон и попросил перезвонить, как только девушки появятся. Остальные заверили, что контактов с Викой не поддерживают и ничего путного о ней не знают. Потом Панкову позвонили из дежурки и сообщили о найденном автомобиле, он прихватив эксперта, двинулся к озеру… Короче говоря, и у него, так же, как у меня, день прошел впустую. Конечно, работа, которую он сделал, была необходима, но отсутствие каких бы то ни было результатов угнетало.

Сдвиги в расследовании наметились с приездом Максима.