Мы с Грязновым до трех ночи подозреваемого по делу Игошиной допрашивали…

Ну и как? Успешно?

Не особенно. Все указывает на Исаева, но у него алиби…

Ну, хорошо, — отмахнулся Панченко, — об этом после, напишите подробную докладную записку, я ознакомлюсь. Вы знаете, что у нас ЧП? — Желчно поинтересовался он.

Пока нет. — Осторожно ответила я.

Вы специально послали к супруге полковника самого никчемного вашего сотрудника? Чтобы меня опозорить, да? — Все больше распалялся Иван Тарасович. — Как теперь в глаза Дмитрию Петровичу смотреть, ума не приложу…

Да что случилось то!? — Не выдержала я. — Он жену полковника соблазнил что ли?

Бог с Вами, Тамара Владимировна! — Аж руками замахал Панченко, отгоняя такое нелепое предположение. — Этот, с позволения сказать, глупец, самым натуральным образом опозорил высокое звание российского милиционера, — высокопарно высказался он.

Иван Тарасович! — Тихо попросила я, старательно скрывая все нарастающее раздражение, — Вы объясните, наконец, что случилось?

Он не смог задержать обычного огородного воришку! Вооруженный милиционер подпустил к себе банального бомжа… Теперь преступник разгуливает на свободе, а ваш сотрудник загорает в клинике…

Где!?

Да там, в больничке деревенской. Вы что не могли кого то более ответственного послать? Или для Вас, Тамара Владимировна, честь мундира ничего не значит?

Что с Шаровым? Он ранен?

Да что ему будет! — Пренебрежительно бросил Панченко. — Дали слегка по кумполу, ничего особенного…

Можно идти, Иван Тарасович? — Я зверела прямо на глазах и боялась, что начальник прочтет это в моих потемневших глазах.

Идите, Тамара Владимировна! — Язвительно напутствовал меня Панченко. — Хорошенько разберитесь, что за ерунда там произошла. И с охраной жены Дмитрия Петровича надо что то решать…

Я больше людей не дам. — Твердо ответила я. — Берите кадры в других отделах. У меня и так недокомплект … Будете настаивать, сама поеду эти чертовы грядки охранять. — Я постаралась не хлопнуть оглушительно дверью.