Конан оказался прав: не успел он еще разделаться с ножкой фазана, как в таверну вошел, гремя доспехами, стражник.

В этом не было ничего необычного, зашел себе стражник и зашел, мало ли, захотелось горло промочить или взглянуть, все ли в порядке. Но то, что это был не простой солдат, судя по знакам отличия, и то, что он подошел к хозяину и тот долго шептал ему на ухо, — все это натолкнуло варвара на вполне понятный вывод: те, кого он ждал, начали действовать. В планы киммерийца не входило, чтобы кто-то помешал ему поговорить с визирем, поэтому он поднялся из-за стола и спокойно направился к выходу, стараясь, чтобы его меч под плащом не особенно бросался в глаза.

Выйдя на улицу, он увидел еще трех стражей порядка, стоявших неподалеку от таверны.

«Так, — подумал он, — похоже, моего бывшего знакомца ждет подземелье, не иначе, клянусь промороженным задом Имира!»

Конан прогулялся по площади, заглянул в близлежащие переулки и в одном из них заметил крытую повозку, запряженную парой лошадей, около которой стояли четверо, по виду переодетые солдаты. Их накидки не могли скрыть спрятанного под ними оружия.

«Ого! — удивился варвар. — Видно, Хафар кому-то сильно нужен. Вот только кому?»

Нужно было принять верное решение. То, что визирь не должен попасть в лапы стражников, было ясно, но как это провернуть? Возвращаться в таверну и попытаться помешать его аресту? Киммериец подумал немного, меряя шагами проулок, и в конце концов отверг эту мысль. Во-первых, сам Хафар ему не помощник, потому что он вряд и очнулся. Спит, небось, как бревно. Во-вторых, может начаться большой переполох, и тогда сюда сбегутся не только стражники, но и просто зеваки с половины Шангары. В этом случае придется спасаться самому. К тому же его и так уже могут искать, если кто-то связал ограбление акитского купчика с пребыванием варвара в «Ослином копыте»…