— Господин, — в дверь просунулась голова охранника, — пришел Гоухар и просит принять его.

«Ну вот, и звать не надо, — довольно потирая ладони, подумал начальник стражи, — сам тут как тут».

Гоухар, шумно сопящий и потный от страха, вкатился в комнату и тут же бухнулся в ноги своему командиру.

— Господин, есть известия государственной важности, — не поднимаясь, а только выгнув шею, чтобы видеть лицо хозяина, начал толстяк.

— Поднимись, — милостливо позволил ему Азатбахт, — и расскажи, что там случилось.

Он дружески похлопал по плечу своего подчиненного и внимательно выслушал его рассказ, прерываемый шумными вздохами.

— Очень хорошо, что сразу же доложил мне об этом, — похвалил Азатбахт.

«Сука такая! — думал он между тем про себя. — А ты ведь не торопился, засранец, прикидывал что-то. Что? Ну, потом расскажешь, ничего не утаишь. Мало кто умеет, пообщавшись с моим палачом, сохранять тайну. Он у меня мастер развязывать языки».

— Дело действительно очень серьезное, — как бы размышляя вслух, продолжал Азатбахт, — ты оказал великую услугу нашему повелителю. Говоришь, кто тебя предупредил? Хозяин «Туранского сокола» Бехруз? А он узнал этого визиря?

— Нет, господин, — хвастливо ответил Гоухар, — откуда этому жалкому простолюдину знать высоких вельмож? Это целиком моя заслуга!

«Ну и хорошо, — подумал Азатбахт. — Значит, знают всего двое… Нет, уже один, — поправил он себя, — старикашка не в счет, пока он в подвале, а скоро и ты, сын и внук грязной свиньи, — он благожелательно взглянул на Гоухара, — тоже будешь там, и никто не узнает, что нас тайно посещал великий визирь Замбулы».