корми. Сапоги вон тебе купили, за какие башли? Сложить наши две зарплаты — только на подметки хватит. Матери в день рождения подарок сделали, из каких достатков? Тот-то и оно… А обо мне не беспокойся, никуда не денусь…

Успокаивая жену, успокаивал сам себя. Ничего не случится, никуда не денусь.

К Ольге я привык, как привыкают к разношенной обуви. Новая «обувка» жала и давила, потом притерпелся, разносил. Если бы не ежедневные скандалы и упреки, можно существовать. Но чаще всего озлобленная невесть чем супруга поливает молчащего муженька таким потоком обидных словечек, каких ни на одной помойке не сыщешь.

Единственное спасение — бежать. Утром, на весь день — на стройке, вечером — к родителям, ночами — на извозчичий промысел. Ездишь по безлюдной Москве на кашляющей машине и твердишь про себя одно и то же: ничего не случится, ничего не произойдет…

И вот — случилось!

— Шеф, в Ногинск доставишь?

Двое мужчин. Одеты по последней моде — широкие плащи с поясами, на головах — береты… Вроде не рэкетиры и не бандиты… Впрочем, жизнь нынче такая, что не отличить респектабельного банкира от наемного убийцы.

— В Ногинск не могу… Далеко…

Один из желающих прокатиться, пониже ростом, но пошире в плечах, склонился к открытому окну машины.

— Не прогадаешь. Десять кусков.

У меня перехватило дыхание. Десять тысяч? За такие деньги любой автомобилист согласится… А я чем хуже?

— Считаешь, мало? — скривился в пренебрежительной улыбке второй. — Скажи свою цену.

— Не в цене дело, — замялся я. — Жена беспокоиться станет. Я ведь выскочил из дому на пару часов всего…

Конечно, хитрил. Ольга третий сон видит, о муже если и вспоминает, то только в материальном плане — сколько сегодня денег привезет? Привыкла жена встречаться со мной за ужином и завтраком, успевая и за это короткое время дважды обозвать меня мерзавцем, и трижды — тунеядцем.