Миссис Мак-Грегор перебила эту речь, указав на его ботинки.

— Разве вы не легкомысленны, если сидите в мокрых ботинках?

— В действительности они совершенно сухие. За исключением небольшого дождя, прошедшего этим вечером, в течение нескольких дней было сухо. Однако я могу их и снять, так как я не собираюсь опять выходить.

Он начал развязывать шнурки на ботинках, в то время как миссис Мак-Грегор задернула белые занавеси на окнах, а затем направилась к выходу. Ее рука лежала на ручке двери, когда она снова повернулась к Стюарту.

— Полчаса назад заходила какая-то иностранка, мистер Кеппел.

Стюарт перестал расшнуровывать ботинки и поднял голову; в его глазах зажегся интерес.

— Мадемуазель Дориан! Она не оставила записку?

— Она сказала, что, возможно, зайдет позднее, — ответила миссис Мак-Грегор и после небольшой паузы добавила: — Она с образцовым терпением ждала вашего возвращения.

— Действительно, я огорчен, что задержался, — заявил Стюарт, снова завязывая шнурки на ботинках. — Итак, как давно она ушла?

— Да только что. Буквально перед вашим приходом. Я полагаю, что состояние ее здоровья ничуть не ухудшилось.

— Не ухудшилось!

— Эта девушка, кажется, очень хотела вас повидать.

— Вы полагаете, миссис Мак-Грегор, что она ушла уже далеко?

— Вполне возможно, мистер Кеппел, — ответила пожилая леди, — она уехала в большом шикарном автомобиле.

Стюарт изобразил недоумение, чтобы скрыть свое смущение.

— Миссис Мак-Грегор, — сказал он с видимым сожалением, — вы следите за мной так же внимательно, как это делала бы моя родная мать. Я заметил некоторую сдержанность в ваших манерах всякий раз, когда вам приходится иметь дело с мадемуазель Дориан. Чем она отличается от любой другой пациентки? — Произнося эти слова, в глубине души он знал, что с ней не может сравниться ни одна женщина в мире.