Кадия сбежала по лестнице, увидела боковую улицу, свернула в нее, и тут осторожность, к которой она себя приучила за последние месяцы, принудила ее замедлить шаги и всмотреться в сумрак впереди.

Мостовая здесь была узкой, здания стояли вплотную, а обвивавшие их растения были не менее густыми, чем там, откуда она шла. Идти приходилось зигзагами, сворачивая в узкие проходы, вновь возвращаясь на улицу, и она думала только о том, как не сбиться с дороги.

Туман, сменивший дождь, сгущался, завиваясь спиралями вокруг нее, заставляя идти еще медленнее. Каждые несколько шагов Кадия останавливалась, прижимаясь спиной к ближайшей стене, и вглядывалась вперед, в полосы тумана, которые могли замаскировать чье-то присутствие.

К счастью, ее промокшие болотные сапоги совсем не стучали по каменным плитам, и она двигалась крадучись, пустив в ход всю охотничью сноровку, которую переняла у Джегана, великого мастера выслеживать дичь и укрываться от врага.

Еще проход, еще более узкий, настолько стиснутый зданиями, что в нем царил глубокий сумрак. Стены по сторонам выглядели сплошными - ни единого дверного или оконного проема. На полдороге с высоты второго этажа свисала плеть лианы - точь-в-точь петля силка, только ничем не замаскированная. Сделав шаг-другой, Кадия останавливалась и прислушивалась, пытаясь пробудить в себе то особое чувство, в котором не была до конца уверена.

Пока при ней был меч-талисман, она всегда улавливала опасность заранее. Но теперь меча она лишилась. Оддлинги также обладали способностью ощущать приближение опасности. В болотах на них можно было положиться. Но в городе? Среди чуждых им стен и зданий? Чуждых даже ей, хотя она родилась и выросла в Цитадели, тоже наследии далекого прошлого.

Подчиняясь порыву, Кадия закрыла глаза и попыталась послать на разведку мысль. Однажды ей более или менее удалось с помощью мысли оградить себя от Тьмы. Так нельзя ли использовать мысли и для другого?