— Ну, раз уж ты знаешь, зачем мы здесь, — хохотнул кривоносый, — тем лучше. Не придется долго языками трепать. Мы, понимаешь, хотим освободить тебя от лишнего груза. Золото — оно ведь тяжелое. К чему тебе надрываться? А мы едем верхами, нам ничего не стоит подвезти фунт-другой золотишка.

Нэль улыбнулся.

— Вы очень любезны, господа солдаты. Но с чего вы взяли, что у меня имеется, как вы выразились, золотишко?

— Хочешь сказать, что отдал нашему сладкоголосому другу последнюю монетку? — фыркнул стриженный. — Не верю я в людскую щедрость, приятель.

— Напрасно не верите…

— То есть, ты утверждаешь, что золота у тебя нет? я точно понял?

— Даже если б и было, я бы уж конечно не стал затруднять вас его перевозкой.

Первый раз в жизни Арьель видел наглость, которая настолько граничила с глупостью. И надеялся, что не увидит больше никогда.

— Что ж, — зловеще сказал кривоносый. — Не обессудь, парень, но мы чтой-то не верим. Придется тебя потрясти… А ты, музыкант, не бойся, ты свое золото честно заработал. Тебя не тронем. Только отойди в сторону, а то как бы не задеть.

Арьель не сдвинулся с места. И вовсе не из благородных побуждений, нет. Просто он опасался, что ноги выдадут его, стоит только сделать шаг, сразу колени подогнутся.

Солдаты спрыгнули с седел и сами убрали его с пути, бесцеремонно оттолкнули в сторону. Подступили к Нэлю. Только тогда он соизволил поднять на них глаза, глянул в упор.

— Господа, меньше всего на свете я хотел бы причинить вам вред. А потому убедительно прошу, давайте разойдемся с миром.

— Че-его-о?

Они настолько были уверены в себе, что даже не обнажили оружия. Думали, вероятно, что разберутся с тощим храмовником одной левой. Арьель тоже так думал. Оба солдата были выше Нэля по крайней мере на полголовы, а уж о разнице в ширине плеч и говорить не приходилось.

Нэль вдруг принял стойку наподобие той, в которую становится воин, готовясь отразить нападение противника.