— А мы все мутанты, — шутливо сказал с противоположного края стола Дубасов, спасатель из Изюма с обожженным лицом.

И все засмеялись — весло и беспечно, словно не сидели в самом жутком месте на Земле — в Зоне. Так могли смеяться только бывалые люди — сталкеры.

— Не бери в голову, — посоветовал Куоркис, бывший технолог четвертого реактора, — сталкеры мы, сталкеры. А все сталкеры — братья!

— Так бы и сказали… — смущенно пробормотал Костя, подумав, что разговоры о пришельцах — просто байки, и отправился на топчан досыпать, тем более что его все же сморило.

— Ну, давай, Семен Тимофеевич, карту, что ли, — сказал Калита. — Помозгуем.

* * *

Он проснулся и рывком сел на топчане. Странный, жуткий крик стоял в ушах — вроде бы одновременно во сне, в избе и снаружи.

Занавеска была отдернута, и на фоне окон, в которые падал лунный свет, двигалась человеческая тень. Потом он услышал шепот Калиты:

— Венгловский! Трое с пулеметом на чердак и сигайте на ту сторону!

Послышалось бряцание оружия. Затем мягкие, почти кошачьи шаги, совсем не похожие на те, когда компания ввалилась в дом. Действительно, сталкеры, убедился Костя.

Венгловский — бывший боксер, Андрей Дубасов и вертолетчик Сергей Чачич бесшумно поднялись на чердак.

— Остальные приготовьтесь!

— Мы готовы!

— Эй, а его?..

— Кого?

— Ну, его?..

— Журналиста, что ли?

— Костя, спишь? — тревожно спросил Семен Тимофеевич.

Из темноты приблизилась тень.

— Нет… — ответил он.

Его трясло, как лихорадке. А зубы просто разламывались от боли, словно перед экзаменами. У Кости был друг, у которого перед экзаменами обострялась медвежья болезнь, поэтому за два дня до проверки знаний он ничего не ел, иначе ему не перед экзаменаторами пришлось бы сидеть, а на стульчаке в туалете. Этим и спасался. Костя же отделывался зубами.