Они выскочили на асфальтированную дорогу. Погони не было. Немцы зря не рисковали. Да и получили они крепко по зубам. Особенно, когда грохнула «муха», с гордостью подумал Костя. За перелеском разгорался пожар. Семен Тимофеевич, которого нарядили в зеленый траварон, оглядывался и жалостливо вздыхал.

— Плюнь, Семен Тимофеевич, — увещевал его Калита. — Мы тебе новый дом построим.

Когда сталкеры надевали шлемы, то общались по закрытой радиосвязи, и Костя их не слышал.

— Как же, построите! — в сердцах отозвался Семен Тимофеевич. — Вы даже крышу не могли отремонтировать. А я просил дважды.

— Так это же «грибница» виновата!

— «Грибница» «грибницей», а внимание?

— Тихо! — вдруг скомандовал Дубасов, который шел первым.

Он продублировал команду рукой, и в темноте ее хорошо было заметно — она светилась зеленоватым светом.

За кромкой леса виднелись река и мост. Дорога перед ними изгибалась, как змея.

— Плохой мост, — выдохнул Жора все свои страхи.

— Почему? — удивился Костя.

— Одних пропускает, а других нет. Тебя точно не пропустит.

— Хорошо, пойду другим путем.

Жора хмыкнул. Он чувствовал Костину неуверенность и пользовался этим.

— А вообще, мы еще посмотрим, — упрямо сказал Костя, — может, это тебя не пропустит, а меня пропустит.

Жора Мамыра снова хмыкнул и добавил гордо:

— Меня уже два раза пропускало: туда и назад. Я ей нравлюсь.

— Кому?

— Ну той… у моста… — неопределенно ответил Жора.

Голос его, измененный электроникой, звучал глухо из-под шлема.

— Одни загадки, — сказал Костя и хотел расспросить подробнее, но его отвлекли.

— Сейчас накажу за болтовню! — услышал он голос Калиты. — Эй, журналист!

Костя пошел на зов. А когда проходил мимо Венгловского, ему показалось, что тот его перекрестил.