Если я все еще кому-нибудь или чему-нибудь принадлежал – так это моему мальчику. Мне требовалось почувствовать реальность того, что нас с ним связывало.

– Хочешь еще чая? – спросила Джинна.

Я не хотел чая. Мы уже выпили три чайника, и я дважды наведывался в туалет, расположенный за домом. Однако Джинна предложила мне чай, чтобы показать, что я могу оставаться столько, сколько захочу, и неважно, что уже поздно – или, наоборот, слишком рано. Я сказал: «Пожалуйста», и Джинна отложила в сторону вязание, чтобы повторить ритуал: взяла чайник, наполнила его водой из кадушки и повесила на крюк над огнем. Ураган с удвоенной яростью набросился на ставни, закрывавшие окна, забарабанил по ним, но уже в следующее мгновение я понял, что это Нед стучит в дверь.

– Джинна! – не слишком уверенным голосом крикнул он. – Ты еще не спишь?

– Не сплю, – ответила она и отвернулась от очага. – Тебе повезло, что я еще не ложилась, иначе пришлось бы тебе составить компанию своему пони в сарае. Я уже иду.

Когда она подняла щеколду, я встал и аккуратно спустил кота на пол.

Дурак. Котику было удобно, – проворчал Феннел, соскальзывая с моих колен.

Впрочем, большой рыжий котяра слишком разомлел от тепла и не стал громко протестовать. Не удостоив меня взглядом, он молча улегся, свернувшись клубочком, на стуле Джинны.

Нед открыл дверь, и в дом ворвался порыв холодного ветра.

– А ну-ка, приятель, закрывай быстрее, нечего тепло транжирить, – велела Джинна.

Нед послушно захлопнул дверь и остановился на пороге, вокруг его ног тут же натекла огромная лужа.

– Там мокро и ужасно холодно, – сообщил он Джинне.

На его лице цвела счастливая пьяная улыбка, но глаза блестели не только от вина. Они светились любовью, и это было так же очевидно, как мокрые волосы и капли воды, стекающие по лицу. Неду понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что я за ним наблюдаю.