Одет был маг так, что его издалека можно приметить не прилагая усилий. Меч он с собой брал не всегда, как не всегда одевал и наручи.

— За яблоками? — с деланным любопытством поинтересовался Мэроу.

Марин возмущённо закатил глаза и направился к крутой лестнице, ведущей вниз.

— Нужно было тебя пороть, — уже на ходу возмутился маг. — Я ведь предлагал, так нет Таламон… Таламону не понравилось. А нужно было. Вон, ребятня в деревнях как шёлковая ходит. Не слушаются, вжик — и уже слушаются.

— А магов в детстве порют? — тут же поинтересовался Мэроу.

Марин остановился на середине лестницы и задумался, видимо припоминая своё детство. Голова в задумчивости склонилась на бок, а руки стали тереть короткую бороду.

— Нет. Ни разу не пороли. — Наконец изрёк маг и ступил на следующую ступень. — Я был послушным ребёнком и всегда делал, что отец говорил.

— Правда?

— А стал бы я тебе… да ну!

Марин махнул рукой и прошествовал к двери, надел капюшон на голову, и выскочил под дождь. Вскоре, перекрикивая шум дождя, снаружи послышалось лошадиное ржание. Маг склонился к уху коня и что-то прошептал ему, а тот раз повёл правым ухом, словно обдумывая услышанное и рванул вперёд по широкой тропе в сторону ближайшей крупной деревни.

И как только всадник и конь скрылись за поворотом, из малой кухни, чтоб была внутри дома, потянулся аромат готового завтрака. По утрам они всегда ели кашу: с яблоками, грибами, маком, да чем угодно. Заза отчего-то считала, что каша способствует мужскому росту и силе, а у женщин волосы разглаживаются. Так что есть кашу приходилось всем, даже не смотря на то, что непослушные кудри Тиены как закручивались в кольца, так и закручиваются.

Лант уже сидел за столом. Упорно дожидаясь, когда к нему присоединиться Мэроу, выстукивая на деревянной поверхности стола старую-престарую мелодию призыва дождя.