Тарелка за тарелкой, стол приобретал вид готовности к обеденной трапезе. Ложки с правой стороны, вилки с левой, и много места в центре для разных блюд.

Иногда, когда Таламон уезжал в близлежащие деревни, Марин, ещё один маг, открывал все окна и тогда сосновая мебель нагревалась от жаркого солнца и начинала пахнуть, как и сам лес. Но Таламон редко отлучался по делам, в обычное время он сидел в верхней комнате, окна которой были обращены на север и корпел над своими свитками, пока на небе не загорались первые звёзды. Таламон вставал с протёртого кресла, зажигал свечи и возвращался за роботу.

Мэроу вернулся за стаканами, после чего пришлось идти к роднику и набирать воды.

— Я вам покажу кролика, — продолжала кричать вослед Заза.

Даже когда он скрылся за крутым поворотом тропки, недовольный голос всё ещё долетал до слуха. Путь к ручью лежал мимо огорода, на который Мэроу предпочёл не смотреть; заворачивал у каменистой насыпи и вёл в темную чащу, где ели сменялись дубами и вязами, чьи ветви почти заслонили собою небосвод. Толстые мощные стволы изрывали корнями землю, выглядывая из-под бугров. Под ногами теперь хрустели не только сухие прошлогодние иголки, но и коричневые листья, и жёлуди. Слабый свет с трудом пробивался через листву, так что день в одночасье сменился сумерками.

Легко ступая, Мэроу перескакивал через расползшиеся корни вековых деревьев. Птицы утихли, лишь изредка со стороны доносился резкий стук, да хруст ломающихся веток. На середине пути ветви совсем сплелись, так что темень стала почти как ночью, зато чем дальше продвигался Мэроу, тем светлее становилось. Вот он подошёл к месту, где среди листьев дубов образовался круглый вход, за ним деревья уже были молодыми, стволы тонкими и гладкими, а ещё дальше журчал ручей, сбегающий вниз по скользким камням.