— Марк, зачем ты пошел за мной?

— Пошел и все! — на этом объяснения закончились. Имея исключительно рациональный ум, Марк не любил отвечать на глупые вопросы.

Миа только вздохнула и от нечего делать стала оглядываться по сторонам. Нигде не было больших афиш со знакомыми лицами актеров. Никто не сновал туда-сюда по коридорам в поисках попкорна или нужного зала, у единственной кассы не толпились желающие немедленно приобщиться к искусству кинематографа. Их было всего трое. Она, Марк и этот сумасшедший Ше. Но что за холл окружал ребят! Тут была только одна ровная поверхность — это пол. Стены и потолок сливались в красивый разноцветный купол. Присмотревшись получше, Миа заметила, что купол состоит из множества частей, каждая из которых имеет свой узор — такие разные — от росписи мороза на стеклах до насыщенных орнаментов южных стран — они удивительным образом гармонировали друг с другом, создавая единую живую мозаику. Миа даже показалось, что мозаика ЗНАЕТ, что они УЖЕ пришли.

Она не могла поделиться своими ощущениями с Марком, потому что тот верил только в то, что можно увидеть своими глазами, а все остальное было либо просто "чушь", либо кому-то удобная и выгодная "чушь". Марк, однако, никогда не критиковал пристрастие Миа к "ощущениям" чего-то, чего явно не существовало, а лишь печально смотрел на нее, когда она делилась с ним своим очередным открытием.

Тем временем Ше, как заезженная пластинка повторял слово "фейерверк" на разные лады, будто смакуя, пробуя его на вкус. Когда Миа уже открыла рот, чтобы спросить, как им быть дальше, клоун, будто перехватив ее мысль, быстро затараторил:

— Уважаемая леди и не менее уважаемый джентельмен! (Марк даже поморщился от такого приторного обращения, но препираться, как он делал это с учителями в школе, не стал) — клоун Ше сделал в воздухе пару балетных па, — Скорей же пройдемте, нас давно ждут!