— Ни к чему, — буркнула Золотые Реснички. — Возвращайтесь к очагу, а меня оставьте в покое.

— Нет! — тихо возразила Крепкие Плавники.

В отчаянии, в бессильном гневе Золотые Реснички вскричала:

— Крепкие Плавники! Ты же знаешь, что со мной! Во мне искатель! И никто не в силах мне помочь.

Но их тела прижались к ней. Как страстно желала она распахнуть панцирь, принять тепло подруг!

— Золотые Реснички, мы знаем, что предстоит расставание, — произнесла Рожденная во Льду так тихо, будто у нее почти пропал дар речи. В тройке она была самой нежной, самой любящей, самой теплой…

— И что?

Крепкие Плавники раскрыла щиток:

— Мы снова хотим быть тройкой!

И тут Золотые Реснички, охваченная любовью и нежностью, увидела, что у Крепких Плавников увеличен яйцеклад. Одна из трех изогамет развилась в зародыш. Родится малыш. Но Золотым Ресничкам не суждено увидеть, как ее дитя вырастет и станет разумным.

— Нет! — Ее реснички спазматически сжались, когда ротовые отверстия в муке исторгали это слово.

Внезапно тепло подруг стало тяжелым, душным. Скорее выбраться из этой тюрьмы! Разум наполнился картинами чистого, холодного льда. Наверх, наверх!

— Золотые Реснички! Подожди! Куда ты?!

Но она не слушала. Она пронеслась вдоль стены, нырнула в туннель, в холодную стоячую воду.

— Золотые Реснички! Золотые Реснички!..

Она плыла куда глаза глядят, из туннеля в туннель, не береглась ледяных выступов, хотя при каждом таком ударе ее панцирь мог треснуть. Она плыла все дальше и дальше, и вскоре родные голоса навсегда остались внизу.

— Ирина, мы раскопали артефакт больше чем наполовину, — сообщила Долорес By. — Странная штука, очень похожа на корпус корабля.

— Образец взяли?

— Нет. Материал слишком твердый, разрезать нечем. Ирина, то, что мы здесь обнаружили, совершенно необъяснимо.