А вот в свой сад пожаловали головы — надменные хозяева пещеры. Золотые Реснички насчитала четыре… нет, пять… шесть жутких шлемов-черепов, а там, куда не доставал ее взор, наверняка во множестве таились другие. Одна голова, приблизившись ко входу в туннель, повернула к нему свою уродливую, раздутую физиономию.
Золотые Реснички отпрянула в глубь туннеля. Все ее реснички трепетали от страха.
Крепкие Плавники опустилась на пол, прямо в облачко пищи.
— Головы, — севшим от отчаяния голосом сказала она. — С головами надо драться!
Головы! Эти гигантские твари реагировали на тепло. Фантастически острое чутье позволяло им выслеживать и убивать свои жертвы чуть ли не в ста случаях из ста. Головы — смертельно опасный противник, подумала. Золотые Реснички. Но ее народу отступать некуда.
— Крепкие Плавники, мы проделали большой путь. И если сейчас вернемся в мерзлые, безжизненные туннели, выживут немногие. А те, кто выживет, не смогут драться, если найдем еще один очаг. Поэтому мы никуда не уйдем отсюда. Будем сражаться.
Крепкие Плавники застонала, прижимая к телу панцирь:
— И все погибнем!
Золотые Реснички старалась не замечать искателя. Тот крепчал, напоминал о себе все чаще. Но ей надо было думать не о нем, а о своем народе и предстоящей схватке.
Следом за Кеваном Шоулзом Ларионова поднималась по стене кратера. Подошвы ботинок утрамбовывали кремневую пыль. Склон был не слишком крут, и она не испытывала затруднений в пути, разве что слишком часто спотыкалась — не привыкла еще к слабой гравитаций.