Амиранда обдумала мои слова и сказала:

– Домина рассердится, если я вернусь одна.

– Сочувствую, но ничем не могу помочь. Прошу вас. Ваши парни снаружи, должно быть, как следует пропеклись на солнышке.

– Мистер Гаррет, – процедила она сквозь зубы, выходя из комнаты, – другого случая так просто заработать сто марок золотом, может, и не представится.

Я проводил ее до двери – чтобы убедиться, что крошка в порыве чувств не сорвет дверь с петель.

– Если я так нужен вашей начальнице, пускай приходит сюда.

Амиранда раскрыла рот, собираясь ответить, затем просто покачала головой и вышла на улицу. Сидевшие на крыльце слуги с багровыми от жары физиономиями тут же вскочили, в следующий момент дверь захлопнулась. Я направился в комнату Покойника.

– По-моему, ты слегка перегнул палку.

– Она вернется.

– Не сомневаюсь. Но в каком настроении?

– Ее трудности. Может, хоть так выложит, зачем приходила.

– Гаррет, ты имеешь дело с женщиной. Твой безудержный оптимизм тут совершенно не годится.

Сколько раз мы с ним спорили на эту тему (Покойник был убежденным женоненавистником)! Но сейчас меня занимало другое. Он это почувствовал.

– Предложение тебя заинтересовало?

– Не могу сказать, что мое сердце разорвется от горя, если дельце не выгорит. Ты же знаешь, я не кривил душой, когда рассуждал насчет обитателей Холма. Начхать мне на них, в особенности на всяких там колдунов. Кстати, и деньги нам, в общем-то, не нужны.

– Гаррет, тебе деньги нужны всегда, учитывая, сколько ты пьешь пива и как часто бегаешь за юбками.

Разумеется, Покойник преувеличивал. В нем говорила зависть. Единственное, что ему не нравилось в его нынешнем состоянии, – невозможность попить пивка.