Живые логхиры распутны как семнадцатилетние юнцы. Должно быть, женоненавистничество для Покойника - нечто вроде компенсации за упущенное удовольствие. - Будь осторожен, Гаррет, - сказал он, когда я закрывал за собой дверь. Я всегда осторожен. Точнее - когда обращаю внимание на мелочи и полагаю, что мне есть из-за чего беспокоиться. Но что может случиться с человеком, который пошел за спиртовым в лавку через пару улиц? Поверьте мне, все, что угодно. Денек и впрямь выдался забавный. Я уловил запах "травки" и, признаться, заинтересовался. У нас по соседству любителей "травки" раз-два и обчелся, а запах был на удивление сильным. Я двинулся в ту сторону, откуда он доносился. И наткнулся на пятерых парней, в которых с первого взгляда угадывалось родство с гоблинами. Мне повезло вдвойне: гоблины вообще туповаты и неповоротливы, а эти накурились до такой степени, что соображали медленнее улитки. Впрочем, кое-что они все-таки замечали - видно, сказывалась привычка. - Гаррет? - пробормотал один. - А тебе какое дело? - Такое. - Да он это, он. Айда, братва. Я начал первым. Ударил одного ногой в пах, врезал второму по кадыку - а потом споткнулся и упал. Между тем первый противник сложился пополам и принялся опорожнять желудок, а второй, утратив всякий интерес к происходящему, побрел прочь, прижимая ладонь к горлу. Перекатившись на спину, я свалил с ног третьего, которого сумел застать врасплох. Он рухнул как подкошенный, ударился головой о мостовую и на какоето время выключился из игры. "Неплохо, Гаррет. Пожалуй, ты сумеешь выкрутиться..." Оставшиеся двое противников тупо глядели, как я разбираюсь с их подельниками. Вокруг начала собираться толпа. Наконец у последних двоих мозги прояснились настолько, что они подступили ко мне. Я двигался гораздо проворнее, однако у них было преимущество в численности. Мы повальсировали по мостовой; я нанес пару ударов (которые не достигли цели, поскольку гоблины явно осторожничали) и столько же пропустил.