— Нет. Если вот только не заинтересуешь кого покруче, тогда может и в столицу возьмут.

— В Москву?

— Могут и в Москву, там наших всегда много было. Но самых ваших, ценных, могут и в столицу, в Порт-о-Пренс.

— Это где? Я много где был: и в порту, в Намцах, Хатассах, Кангалассах…

— Гаити. Оттуда наш Прародитель явился в мир.

— А че с мордами-то у вас? Вот ты — вылитый Петро с Туймаады… только постарше и кишки у Петро не видно…

Гладкий помолчал и добавил:

— Ни хрена се, вышел от Макара, заначка была, зашел в избушку подлечиться… Выпил, дай думаю посплю, потом на тебе, лечу вниз куда-то… Есть похавать че?

Пообщались мы с Гладким тогда. В первый и последний раз.

Объяснили ему, зачем нам живые Гладкие.

Основная проблема у нас — мы вымираем. Т. е. не умираем просто так, как кошки или собаки неразумные, конечно.

Все проще. Мы не можем размножаться, как животные, как те же Гладкие.

Но мы гибнем — кто-то не проснулся после анабиоза, как мы на севере, мозг иногда разрушается по зиме. На югах в основном гибнут от высыхания, да и немногие оставшиеся Гладкие изредка нас валят. Тот же Эш с бензопилой, не к ночи будь помянут, массу наших положил…Не было созданий более коварных и зловредных, чем Гладкие. Я их даже уважаю за это. Хорошо хоть они не такие живучие, оторви ему, допустим, руку — помрет.

Да и есть нам мало чего осталось, спасают только всеобщий обязательный анабиоз и комбинаты общественного питания, учрежденные Прародителем. На них выращивается корм: кошки, собаки, крысы. Еще поговаривают, бывают такие звери, как свиньи, лошади, коровы. Они такие же вкусные, как кошки, только большие. Но их всех вывезли в Москву, здесь их уже не осталось.

Единственный вариант размножения — Гладкие, которые переходят в нас. Поэтому такая добыча наиболее ценна. Мы жить можем хоть тысячу лет, без рук, без ног, без многих внутренних органов, но больше нас не становится, если кончатся Гладкие. А самые ценные Гладкие — которые размножаться могут, самки в особой цене.